А я чо? Я прынцеса

Жанр: фэнтези

Автор: Кьюзи

Аннотация: Рассказ швеи, которой пришлось стать принцессой.

Статус: в процессе

Глава 1

Когда Ётуохово царство напало, в первую ночь, говорят, весь дворец пожгли, одна прынцеса осталась.

А я чо? Я швея была, меня заместо прынцесы схватили да ихним ётухам выдали для казни. Дворцовый приказчик сказал, что ежели кому чего сболтну, то сестрёнок моих псами затравят. Наказал говорить «Прошу меня извинить», «Благодарю вас», «Царство Ниады погибнет с честью».

Обрядили меня в парчу с бархатом, велели не кланяться и слова заучить, корону на голову нахлобучили, да выпихнули за ворота.

Пока в карете везли, красавчик из ётуховой знати всё лез с разговорами. А я чо? Красиво говорить не обучена, не прынцеса. Молчала, в окошко глядела.

Там уже, в царстве ихнем Ётуоховом, как увидала посреди площади столб деревянный да кучи хвороста, так жуть-жуткая одолела. Но делать-то чего? Всё одно убьют — не назад же везти чужачку. Поди, ещё и дознатчики пытать будут, точно ли не прынцеса я, или с испугу вру. А так хоть сестрёнки живы. Ананьке уж двенадцатый год, не пропадут.

Ётух в красной шапке рявкнул: «Сюда её!», и меня к столбу пихнули. Только и успела им сказать «Благодарю вас» — как учили. Пока ко столбу вязали, ещё сказала: «Царство Ниады погибнет с честью».

Пока огонь разжигали, всё думала: «Прошу меня извинить»-то сказать, или уж не надо? На людей глядела, что на площади собралися. Шибко чуднО одеты: вроде и кафтаны — а без рукавов, вроде и рубахи нательные под кафтанами — а рукава цветами да птицами расшиты… Глядела и глядела, пока от дыма глаза не начало жечь.

Приготовилась уже с миром проститься, как вдруг услыхала:

— Прекратить! Тушите огонь, приказ владыки!

Я было обрадовалась, да рано: пока хворост вилами скидывали, пока за водой бегали…

Очнулася я в хоромах знатных. Царских — не царских, а стены алым бархатом оббиты с золотым шитьём да драгоценными каменьями, мебеля резные да лакированные, пол коврами застлан. Эти ковры — каждый — по полмесяца ткать, не меньше!

Стала слезать с кровати, — тогда только увидала, что ноги повязками замотаны. Так-то боли не чуялось, но, раз лекарю деньгу уплатили, то лучше лечёбе не мешать.

Кушанья мне принесли тоже знатные, я такие лишь раз видала — во дворцовой кухне! Только не шибко вкусные, с толчёночкой да при куриной подливке-то не сравнить.

Потом меня обрядили в рубаху да безрукавный кафтан тутошний, и тотчас же тот красавчик из кареты пришёл. Говорил он долго и заковыристо. Выходило, что он прынц, и предлагает мне замуж за него пойти.

А я чо? Голова пустая, как колокол, а отвечать-то чего-то надо. Ну, я возьми и ляпни третье, что мне дворцовый-то приказчик наказывал: «Прошу меня извинить».

Красавчик побледнел, извинился и выскочил за двери.

Дурёха я — так-то оно так. Но а что сказать-то было? Как соглашаться-то по-знатному, чтобы за настоящую прынцесу сойти?

Кормили меня, одевали, лекарь ещё приходил.

В первый день я ковры да вышивки разглядывала. Во второй — тоже, хоть и разглядела их уже все. В третий — села возле окошка, да так и сидела до темноты.

Как узнать, чего прынцесам можно, а чего нельзя? Вышивать вот — можно? А ткать? А кафтаны шить?..

А если что можно, то как попросить это правильно, по-прынцесовски? «Дайте мне пошить чего-нибудь»? «Дайте мне чего пошить, прошу меня извинить»? «Дайте мне чего-нибудь пошить, благодарю вас»?

На четвёртый день пришёл сам царь Ётуоховый — Владыка Раптей Бид Гтуу, так слуга его мне назвал.

Владыка Раптей Бид Гтуу сказал, что говорить будет прямо. И вправду, говорил понятно: что прынцеса завоёванного царства может либо помереть, либо стать супружницей — «супругой» он сказал — егойного сына, раз уж сын этот так хочет. Сказал, что предложение это — последнее, и что отвечать мне надо «да» или «нет».

Конечно, я сказала «да»!

И ещё раз «да» на церемонии.

И после ещё — всё «Да» и «Благодарю вас».

Прынс — Танбар Лид Гтуу — глядел так, будто я его чем обидела. А я чо?

Я слушала, что они все промеж собой говорят, да слова запоминала. Стала говорить к месту: «Приветствую вас, почтенный супруг»; «Буду весьма признательна» — это если мне чего-нибудь предлагают когда-нибудь потом, а я согласная сейчас; «Подайте мою вышивку» — это слугам, у сестры моего супруга Тижанё Бид Ануу подслушала.

Много ещё надо было выучить. Как звать владыку — «Достопочтенный», или «Достопочтимый», или «Досточтимый»? Его по-разному зовут, смотря кто в каком чине. А мне как говорить?

И ещё всякое-разное.

Прынцеса же, наверно, должна быть грамоте учёна, и играть на инструменте музыкальной, и географю знать… А я только и знаю, что шёлк везут из Идона через море, пустыню и царство Бацахе, да что самую тонкую золотую нить делают на Китовых островах.

 

Глава 2

По-первости мне часто костер снился, потом перестал.

Осенью лекарь сказал, что у меня под сердцем ребёночек. Ух, как Танбар обрадовался! А я поняла вдруг как мне грамоте-то незаметно выучиться.

Два дня слова складывала, а потом всёж-таки выспросила у служанки, где маленьких знатных деток грамоте учат.

Оказалось, места такого специального нет. Совсем маленьких няньки дома учат, а потом их в классы собирают, — да только там они уже сами читают и пишут.

Ещё неделю я слова складывала, чтоб с Тижанё бедой поделиться: дескать, я хочу поглядеть, как малышей воспитывают. А воспитывают, выходит, так, что они постоянно одни — только с нянечками да слугами. А играть им с кем? А дружить и договариваться им как учиться, коли они других детей в две недели раз видят? Придумала я десяток трёхлеток вместе собрать во дворце. С няньками, конечно, как иначе-то. И с мамками, если кто прийти захочет.

Если получится-то, если собираться станут почаще, можно будет потихоньку и к учёбе повернуть, а там и грамоту учить, и этикеты… Про учёбу я Тижанё говорить не стала. Она обещала у отца разрешения спросить.

А на следующий день сам владыка Раптей Бид Гтуу к нам в светлицу зашёл. Глядел на меня с подозрением, но разрешение дал. И чего ему не так-то?

Всё получилось! Сперва детки — там и трёхлеток, и пятилеток привели, всяких — все вместе играли, потом их мамочки собралися, и детки стали кто что умеет показывать. И буквы там читали, и стишки рассказывали на память. Прямо знатный приём получился!

А я опосля книжки-то и азбуки тихонько умыкнула — те, которые дворцовые, конечно, а не которые они с собой приносили.

Читать было тяжело по-первости. Буквы — какая как звучит — я не все запомнила. Но повезло: кое-какие названия прочла, а там и знакомую сказку нашла. Не сразу только сообразила, что «Принцесса» — это прынцеса и есть. А сказка «Принцесса морского царства» называется.

Полгода прошло. Я читать помаленьку выучилась, знатные беседы научилась поддерживать.

Для детей знатных семейств выделили в дворце комнату с нянькой и краешек дворцового парка, а у знатных дам стало модным соревноваться: чей дитёнок быстрее чтение освоит, чей лучше землеописание выучит. Это я после уже поняла, что они так передо мной подхалимничают. Я же, вроде как, супруга сына владыки.

Ребёночек всё больше мой живот оттопыривал. Супруг с меня чуть не пылинки сдувал.

Я уж и думать забыла про костёр-то, да только на весеннем празднике первоцветов кто-то мне записку со стражником передал:

«Послезавтра в полдень оброни кошель драгоценных камней на десять сотен золотом у второй колонны на выходе из парка, или твоя тайна будет раскрыта, принцесса».

Сперва испугалася я, но потом подумала: кто знает-то, что я не прынцеса? Только сама прынцеса — «принцесса», надо привыкать — да дворцовый приказчик, что меня одевали. А они-то точно знали, что я грамоте не учёна была. Значит, по их разумению, и записку бы прочесть не сумела.

И тут меня как стрелой пронзило: это проверка! Как в сказе «Царевна-Ветер», где царь-супруг подговорил друга сказать жене, что якобы друг всё про неё знает и требует золота за молчание. Царевна-то из сказки друга мужнего закружила-завертела, да правду вызнала, а потом ветром обратилась и улетела. А я…

— Супруг мой, — позвала я после ужина, как все из-за стола встали. И записку ему протянула.

Только по лицам сразу поняла, что не проверка это.

Три дня я всё ждала, и костёр опять сниться начал.

В четвёртый день за завтраком владыка Раптей сказал, что человек тот, который записку прислал, во всём сознался: мол проигрался он, да решил наобум письмо послать. Со своими-то, ётуоханками, побоялся связываться — а ну как за них семья заступится. Зато у чужеземки никого тут нет. А что тайна у меня от супруга есть — в том и не сомневался вовсе.

Дурака того за оскорбление владетельной семьи казнили на площади. Страшно казнили. Долго. Зажмуриться-то я зажмурилась, а уши закрыть руками никак не могла. Так и стояла, держась за супруга, перед всей площадью народу.

После того кошмары меня совсем одолели. Всё думалось, как обман мой раскроется, да как супруг мой первым же мне брюхо и вспорет, а потом… Не видала я, чего потом делают. Только крики.

Думала я об яде быстром, да только где его взять-то? О ноже думала, — только, ежели меня скрутят, успею ли я тот нож в сердце своё вонзить? Да и где оно, это сердце? Не лекарь я, не знаю.

Лишь бы дитёнка успеть родить, его-то чтоб пощадили.

Мальчик родился в срок здоровенький и красивый — на моего Танбара похож. Назвали Кибтам Уд Гтуу.

А после пира владыка обмолвился, что в три года Кибтам кристалл Ниады примет.

Это-то ещё что за напасть?! Не знаю я никаких кристаллов. Может, настоящая принцесса должна знать, а я не знаю!

Решила у супруга окольно выспросить, как он ётуоховый кристалл принимал, да, поняла вдруг, что всё это время не знала я, как правильно Ётуохово царство зовётся. Нашла в библиотеке дворцовой книгу «История царств», а там:

«…Когда стали биться меж собой Вода и Пламя, взмолились люди царства Ётуо, прося у мира защиты. Дух ветра, что звался Хоо, сказал им: «Стану я вашим щитом, взамен же вы будете прославлять моё имя. И царство ваше будет живо, покуда вы славите мое имя». Прогнал Хоо пламя, усмирил волны. Тогда владыка Данкар повелел, чтоб отныне царство Ётуо называлось Ётуо-Хоо, и стало так.

Глядя на них, и люди царства Ниада стали молить о защите. Дух Земли воздвиг горы между царством Ниады и битвой двух стихий, и сказал людям: «Дам я одному из вас камень, чтоб мог он и потомки его призвать меня. Но горе вам, если потревожите Землю по пустяку». Разверзлась земля, и появился кристалл прозрачный с тысячей граней, взял его в руки царь Адьан…»

Да это же просто сказка! Духов ведь не бывает. Ведь нет?

…А если это вправду, то что мне делать?

Глава 3

Книги, книги, книги… Малыш растёт, а я тороплюсь, едва успеваю: история, право, этикет, яды. И сказки, конечно же, сыну моему.
И странные разговоры:
— Два года ни заговоров, ни бунта, — качает головой владыка Раптей. И смотрит цепко. — Я сперва думал: чем бы девочка ни тешилась. Деток во дворец запустить — пожалуйста, участок парка выгородить и качелей наделать — пожалуйста. Супруга моя покойная, когда Танбара носила, ещё не то вытворяла. А вот поди же, два года ни бунта, ни заговоров. Что скажешь, дочка?
Да я-то тут при чём? Не знаю я, что на такое отвечать.
А владыка смотрит, точно загадку какую видит, да разгадать не может.

Ядами решилась заняться только когда Кибтама моего маленького от груди отняла.
Ни гадючьего яда, ни жабьей слизи, конечно, просто так не достать, но мышьяк, сулему, беладонну — всё можно найти на кухне или на полочке с притираниями для кожи. Мне нужен яд быстрый, который долго хранится, да чтоб при делании меня не убил и при ношении во стеклянном флаконе с запертой сургучём стеклянной же пробкой не просочился. И такой, чтоб наверняка.

— Не меня ли надумала отравить, красавица? — спрашивает владыка Раптей этак небрежно. А смотрит как коршун на змеищу.
— Нет, не для почтенного владыки угощение готовлю, не для сына его — супруга моего, не для дочери его — названной сестры моей и не для внука его — сына моего, — отвечаю по-книжному, как в сказке Царевна-змея отвечала.
И корю себя сразу: не говорят же так!
И дважды корю: царевна-змея из сказки-то яд для себя делала. А ну как владыка сказку узнал?! Вон как глаза распахнул, да смотрит, будто впервые видит.

В один из дней увидела я себя в зеркале и отшатнулась: лицо бледное, платье тёмное, накидка с капюшоном чёрная, а глаза — чисто ведьма! Как меня такую Танбар терпит?
Пришлось и о платьях нарядных вспомнить, и о прогулках по саду.

Время течёт быстрее весенних вод.

Яд я сделала и опробовала на мышах.

Отгуляли свадьбу Тижанё с Бацахским принцем.

Пришла пора нам в царство Ниады ехать.

Долго ли, коротко ли поля да пастбища вдоль дороги тянулись. Жители Ётуо-Хоо приветствовали карету нашу, руками махали, радовались.
А как в Ниаду въехали, так никто уже не радовался, только плевали некоторые вослед.
В столице и вовсе глядели на меня, точно я предательница какая. Точно это я бежала, служанку вместо себя на казнь отдав.

Перед дворцовыми воротами какая-то девчонка прямо под копыта бросилась, и ну кричать:
— Сестрица моя рОдная, на кого же ты нас оставила-а-а, чего же ты родню не признаёшь?!
Я пригляделась и едва не ахнула: это же Ананья — сестра моя!
Пятнадцать лет девке, что ж она дурная-то такая? Неужто не понимает, что своим воем меня раскроет?!
И где младшая, Лилена?
Ананьку оттащили стражники супруга моего. Она взгляд в сторону бросила — я проследила, да там Лиленку-то и увидала. Стоит, мнётся. А рядом с ней, руку ей на плечо положив… Да неужто это дворцовый приказчик, который обещал моих сестрёнок запытать, если я принцессой не притворюсь?!

Только мы в дворец въехали, я сказала Кибтама спать уложить, а меня сразу к камню вести. Если этот подарок духа Земли меня не убьёт, тогда завтра сын на церемонии его коснётся как положено. А ежели убьёт… Не станет же Танбар родного сына губить?
Нас — меня, Танбара, воинов его — привели в залу нарядную. Там на тумбе на алой бархатной подушечке прозрачный камень — с кошку размером — множеством граней сияет.
Не пыльный совсем, хоть и на виду лежит. И подушечка под ним не пыльная.
Значит, не опасно его касаться, так? Или ж его простые люди только в перчатках трогают?
Страшно не было — не верится мне во сказки. А может, бояться устала уже. На всякий случай только повинилась мысленно перед духом Земли, да про бегство настоящей принцессы так же мысленно ему поведала.
Протянула руку, положила ладонь на камень… И — ничего. Камень как камень.
Вот и хорошо.

На обратном пути нам дорогу преградила такая же толпа народу с воинами. Вперёд вышла принцесса Ниады — настоящая — и сказала:
— Долой самозванку.
Танбар ей что-то ответил, но я не слушала. Я увидала в ееё свите моих сестрёнок. Они ухмылялись глумливо и злорадно, глядя на меня.
Словно я не сестра им.
Словно они мне погибели желают.
— …Завтра в полдень перед народом коснутся две претендентки на царство Ниады Камня публично. Да будет так, — услыхала я зычный голос чей-то не знакомый.
Принцесса смотрела так, словно уже победила.
А если… если Камень взаправду — магический? Вдруг под её рукой он засияет-засветится?
Что же мне делать?